Я иду тебя искать

0
30 марта 2012
4201 прослушивание

Требуется обновление Чтобы прослушать подкаст, необходимо обновить либо браузер, либо Flash-плейер.
Встроить
Текстовая версия

Я иду тебя искать

Что делать, если твоя двухлетняя дочь на прогулке вырвалась и убежала — а ты слеп, как крот, и можешь только стоять посреди улицы, размахивая руками?

Мой отец умел как-то по-особому страшно заорать. Это было как разряд электрошокера — быстрый, мощный, обескураживающий. В моих ушах еще звенит его любимый окрик: «Блин, что за хрень, прекрати сейчас же!!!»

Это работало, худо-бедно. Я замирал на месте как вкопанный — но только потому, что пытался понять, что вообще происходит. Сейчас я сам отец и теперь знаю, что это были за вопли. Когда младенец вот-вот засунет ключ в розетку, ты не станешь неторопливо журить его: «Дитя моё, остановись, ударит током, бла-бла-бла...» Тебя замкнёт, и наружу вырвется: «Нельзя ключ! Стой! Плохо!» Это классический отцовский ход: делай, как я сказал, даже если не понимаешь, почему. А если не сделаешь — я догоню и схвачу тебя (что мой папаша не раз и проделывал).

Но моя ситуация осложняется тем, что я слеп. Я слышу, как дребезжат ключи, но не вижу, моя ли это дочь решила поиграть в водителя, используя розетку вместо замка зажигания. Соответственно, я не могу выпалить нужные слова достаточно быстро, властно и в нужном порядке. Может оказаться, что я вообще наорал на собаку.

Поначалу было ещё ничего. Я ходил весь в пятнах от детских смесей и какашек, но это было даже мило. А моя жена искренне любила аттракцион «Папуля надевает девочке памперсы»: Тесс превращалась в некое подобие оригами, подгузники торчали под странными углами, были надеты шиворот-навыворот или вовсе задом наперед.

Кошмар начался, когда Тесс освоила ходьбу. Я больше не мог постоянно держать её на руках или в кроватке, теперь я мог только говорить с ней. И если она меня игнорировала, я не знал, что и делать. Тихонько, крадучись, она могла играть с ножом либо собакой или, что совсем плохо, — таскаться по лестнице вверх-вниз. Одних только запретов недостаточно. И как быть, если ребенок не слушается?

Однажды вечером жена попросила меня сходить в магазин за приправами. Для слепого это непростая задачка, но это не снимает с меня необходимости помогать. Вдруг Тесс запрыгала: «Я тоже, я тоже!» Я замер. Мы вдвоем еще ни разу не выходили из дома. Мы в Ванкувере — а это здоровенный город в Канаде, если кто не знал.

Причём живем в его восточной части, через которую проходит львиная доля всего городского трафика. Моя жена и я ждали, когда же придет этот день. Ждали со страхом.

Я присел, чтобы быть с Тесс на одном уровне, и посмотрел ей прямо в глаза. Или на мочку уха. Или ещё куда-то в этом направлении. «Если ты пойдешь со мной, — сказал я, — то тебе надо будет держать меня за руку. Всё время. Никакой беготни. Согласна? Всё время».

Думаю, она кивнула. Я собрался с духом и постарался сделать свой голос максимально авторитетным, но, конечно, без «блин, что за хрень» моего папаши.

«Папа говорит очень серьезно, — сказал я. — Если ты не будешь держать меня за руку, нам придется вернуться домой. Поняла?» Как будто я мог ее найти, если она убежит.

Мы надели её ботинки. Жена на кухне резала овощи быстрее, чем обычно. Прямо рубила их, вместе с доской.

Знаю, что ты сейчас думаешь. «Используй детский поводок, дубина. И проблема решена». Да, мы обсуждали это. Но как ты себе это представляешь? «Тесс, хочешь пойти погулять в парк на поводке, как собачка?»

Мы взялись за руки и спустились по ступенькам. Улица была наполнена шумом шин по мокрому асфальту. Мы, похоже, были единственными пешеходами. Каждый раз, когда мимо проносился автомобиль, я притягивал ее за руку ближе к себе. Но, пройдя квартал, я начал немного расслабляться. Мы болтали. Она была еще слишком мала, чтобы по-настоящему понять, что такое слепота, и поэтому, если она восторгалась красотой цветка на газоне, я соглашался и надеялся, что это не размазанная жвачка.

«Папа?» — «Да?...»

Мимо проехал грузовик, так что я не смог точно расслышать, что сказала моя дочь. Но тут она выдернула руку из моей — (чёрт, как ловко они умеют это делать!) — и пропала. Я закричал. Что еще я мог сделать? Внутри меня разрядился электрошокер. Я шагнул в одну сторону, в другую, снова стал звать ее. Я потерял уже 10 секунд. Как далеко может уйти за это время двухлетний ребенок? Легко может оказаться под автобусом или на полдороги в Сиэтл.

Надо включить голову. Чем больше я кричу, тем больше пугаю ее. Я приглушил свой рык. Нужен был другой подход. Другая роль.

«Эй, тыковка? — позвал я. — А у меня есть секрет. Хочешь услышать?» Я присел и стал терпеливо ждать. Тихо. Как охотник. Вымучил улыбку на лице. И услышал ее приближающиеся шаги. «Папа, что за секрет?» Я схватил ее, поднял, понес и начал читать лекцию. Злой, но гордый своей сообразительностью. Воспитание детей — это постоянное балансирование на грани катастрофы, избежать которую удается только импровизацией.

Она протестовала и вырывалась. В ответ я прижимал ее все сильнее. Последние метры до магазина мы преодолели почти шатаясь. Рука просто отваливалась под тяжестью Тесс. Вы же помните, что у меня одна рука? Вторая все время занята палочкой, заменяя глаза. Но я не отпустил ее. Мне надо было преподать ей урок. Воспитание — это умение придерживаться сказанного. Или это про политику говорят?

«Вы в порядке?» — спросила кассир. — «В полном», — прошипел я. — «А жевательную резинку вы тоже покупаете?» — спросила она.

Она взяла несколько пачек из рук Тесс. С лекцией об импульсивных покупках придется повременить. Пока меня волнует, как добраться домой. Нам нужна новая схема, за рамками обычного «запрет—послушание», — и нужна прямо сейчас.

«Тыковка, — сказал я, опуская ее на пол у двери. — У меня есть идея. Хочешь понести домой пакет с продуктами, прямо как твоя мама?»

Тесс повеселела и одобрительно захлопала в ладоши.

«А хочешь понести сдачу и положить ее потом в свою копилку?»

Я дал ей несколько монет. Она устроила целое шоу, позванивая ими в кармане.

«А можно я буду держать тебя за локоть, чтобы ты отвела меня домой?» — закончил я. — «Как мама!» — прочирикала она. — «Да, поведешь меня, как мама. Ты ведь уже достаточно большая, чтобы вести папу?»

Она перекинула пакет с купленным через плечо. Я встал и схватил её локоть. Ребенок и её папа-прицеп.

«Пошли, папа, — сказала она. — Я отведу тебя».

Сработало.

Идти три квартала, вцепившись в локоть, который тебе на уровне колена, не очень удобно. Зато Тесс помогала мне избегать лобовых столкновений с парковочными автоматами. Не могу сдержать улыбку, когда представляю, что видели проезжающие водители: маленькая девочка с пакетом из магазина тянет здорового татуированного мужика, как надувной шарик.

Смешная всё-таки штука — власть. Если ты требуешь себе её всю, тебя в какой-то момент проигнорируют. Если же готов поделиться, то всё пойдет как по маслу. С той самой прогулки Тесс редко давала мне повод волноваться. Мы нашли взаимное доверие, которое ищут все отцы. Командный голос — всего лишь самый грубый инструмент из воспитательного арсенала. Всего-то — «Можно, я буду держать тебя за руку?» вместо — «Держи меня за руку», а разница огромна.

Это как улыбка. Тебе не видать её, если сам не улыбнешься.

Чёткая взаимосвязь.

«Что делать, если твоя двухлетняя дочь на прогулке вырвалась и убежала — а ты слеп, как крот, и можешь только стоять посреди улицы, размахивая руками?..»

Автор: Райан Найтон.

Комментарии