Жить, сломя ногу

1
21 мая 2013
5480 прослушиваний

Требуется обновление Чтобы прослушать подкаст, необходимо обновить либо браузер, либо Flash-плейер.
Встроить
Текстовая версия

Жить, сломя ногу

Почему мужчине не стоит рассчитывать на сострадание, если он окажется в числе людей с ограниченными возможностями. И отчего женщину в таком же положении начинают любить еще пуще.

Текст: Алексея Зимина и Александры Петровой.

Алексея Зимин: Я тысячу раз бился разными частям­и тела о разные части интерьера в своем до­ме. Как-то даже прищемил дверью нос и опрокинул на себя секретер. Но одним субботним утром под гипсокартонный гимн программы «Квартирный вопрос» я врезался в ножку кровати и сломал ногу себе. Точнее, не ногу, а мизинец, который с треском раскололся на две части, распух и посинел от стыда. Ладно бы я его расшиб в драке, в игре или во время спасения человечества. Нет же — просто не разминулся с койкой.

Александра Петрова: В тот переломный вечер я надела в кафе свое самое короткое платье и самые длинные шпильки. Могла бы, конечно, обойтись джинсами и балетками, но почему-то тогда хотелось выглядеть сексуальнее и выше. Уж не знаю, насколько сексуально выглядело мое падение с винтовой лестницы, ведущей на танцпол, но высота была приличная. Внизу стало ясно: танцевать от радости, что полет прошел нормально, я не смогу. Нога сильно заболела. Я тихо заныла. Друзья схватили меня в охапку и повезли в клинику.

А.З.: Травматолог, даже не взглянув на меня, задал пару вопросов, выписал направление на рентген и продолжил флиртовать с медсестрой. Пожалуй, зря я раздевался до трусов. Отстояв на одной ноге очередь на рент­ген (диваны были заняты), через сорок минут я вернулся с фотосессии с вопросом «кто последний» в толпу ожидавших приема все того же врача. Сидячие места и здесь были заняты. Пришлось еще час подпирать стену. Затем мне упаковали ногу в гипс и повязку — от пальцев почти до колена, будто пострадал не один палец, а как минимум шесть. Полтора месяца я пропрыгал в одном ботинке.

А.П.: Врач долго пытался понять, как можно было много лет ходить на 13-сантиметровых каблучищах и ничего себе не сломать раньше. Параллельно он проверял, нет ли у меня сотрясения, стараясь отвести взгляд от тех мест, которые оголяло мое платье. Записав все данные, он приказал медсестре провести меня без очереди в рентген-кабинет и вернуть обратно. Тоже без очереди. Вся процедура вместе с наложением гипса и болтовней с доктором заняла не больше часа.

А.З.: Без костылей я больше не ходок. Пока я сидел в процедурной, жена сбегала в аптеку, потратила 1300 рублей на подпорки. Угловато дергаясь, я тронулся к лифту. Когда тот приехал, люди вокруг не обратили внимания на колченогого парня, быстро заполнили кабину, и двери закрылись у меня перед носом. Хорошо, что его не прищемили. Ладно, подожду.

А.П.: Друзья приезжали в гости каждый день. Привозили суши и бургеры. Потом стали ежедневно вывозить в город и устраивать культурную программ­у, чтобы я не скучала дома. В кафе и ресторанах персонал мне улыбался больше обычног­о. Даже показалось, что обслуживание, традиционно паршивое в Москве, везде стало приятнее и оперативнее. Для меня перестали существовать очереди. И слово «нет».

А.З.: Я освоил уже три вида подъема по лестнице на костылях. За лифтами не поспеваю. Качаю разные группы мышц. Обзвонил знако­мых, рассказал о своей травме. Они посмеялись, обещали заехать в гости. Никто так и не заехал. Начал замечать, что жена бесится от моих постоянных просьб. Хотя не требовал ничего особенного — подумаешь, принести менее колючий плед, зарядку для ноутбука и журнал. Нет, не этот. Да нет же, другой! И чай с лимоном. А, и кошку.

А.П.: Я чувствовала, что иногда перегибаю палку — становлюсь чересчур кап­ризной. Слишком уж меня разбаловали вниманием: друзья, родители, продавщицы, медсестры, охранники и простые прохожие были готовы помочь мне, даже если их участие не требовалось. Со всеми я была на короткой ноге.

А.З.: На стоянке у торгово­го центра я уже издалек­а начал махать парковщику костылем, требуя убрать ограж­дение с места для лиц с ограниченными возможностями. «Показывай удостоверение инвалида II группы или отъезжай нахрен, нас тут руководство дрючит за это», — поставил меня на место парковщик. Место нашлось в ста метрах от входа (а путешествовать на костылях по ледяному мартовскому асфальту — тот еще спорт).

А.П.: Куда бы я ни пошла, если рядом не было друзей, ко мне постоянно кто-то подбегал и предлагал свою помощь. Костыли, а вовсе не шпильки, оказывается, — лучшее средство для знакомства. Стоило лишь появиться на них в людном месте и попытаться открыть дверь в магазин или, например, завязать шнурок, тут же рядом появлялись сердобольные молодые люди, которые были готовы открывать мне все двери во Вселенной.

А.З.: Никто, конечно, не пропускал меня без очереди. Даже в туалет. Более того, люди заходили передо мной в двери, которые для меня специально придерживала жена. И всячески возмущались моему присутствию в местах концентрации особей со здоровыми ногами. Я, конечно, не ждал, что со мной будут нянчиться, но и не рассчитывал, что стану так сильно всех бесить. «Че, вход охраняем? Пройти дай!» — заорал на меня жирный усатый мужик, когда я пытался поднять упавший костыль и загородил ему дорогу в аптеку. Интересно, какую шутку он приберег, например, для незрячего. «Че, не видишь, куда прешь!», не иначе.

Женщины и мужчины, как оказалось, двигаются по жизни с загипсованными конечностями абсолютно разными дорогами. Одни несутся по автобану на «астон мартине», другие собирают ямы на федеральной трассе М4 в ржавом «пазике».

Все потому, что девушку всем жалко. Как произведение искусства, оскверненное вандалами. Стоит ей сломать ногу, и она может открывать ею любые двери. И гипс как раз кстати — в даме появляется что-то от античной статуи.

А мужика не жалко никому. Делаясь немощным, он становится всеобщим раздражителем. Он что, не может подождать? Постоять? Потерпеть? Не мужик что ли? Людям и без него есть кого жалеть: голодных детишек в Африке, хромых собачонок на улице, тонущего Ди Каприо в океане, себя в принципе. Ну и девушку в гипсе.

p.s.

А.З.: За полтора месяц­а моей инвалидности только один человек проявил ко мне снисхождение. Мужчина, за которым я стоял в очереди в туалет на заправке, предложил мне пройти перед ним. Это было так неожиданно, что мои костыли, терпевшие до этого лишь брезгливые взгляды и недовольные хмыканья в свой адрес, замерли от удивления. Так мы с ними и остались стоять. Я не стал лезть вперед. Подумаешь — палец сломал. Потерплю. Что, не мужик что ли?

«Почему мужчине не стоит рассчитывать на сострадание, если он окажется в числе людей с ограниченными возможностями. И отчего женщину в таком же положении начинают любить еще пуще...»

Авторы: Алексей Зимин и Александра Петрова.

Комментарии