Проект: стать мужчиной

1
18 июля 2013
11618 прослушиваний

Требуется обновление Чтобы прослушать подкаст, необходимо обновить либо браузер, либо Flash-плейер.
Встроить
Текстовая версия

Проект: стать мужчиной

Добраться до своей мужественности проще, чем ты думаешь, — даже если по пути тебя подбодрят ударом в лицо.

Текст: Джоэля Стейна, американского журналиста, автора книги Man Made: A Stupid Quest for Masculinity.

Десятилетия просмотра порнушки сделали меня нечувствительным к виду чужих пенисов. Но когда медсестра, ткнув пальцем в размытое пятно на УЗИ моей жены, сказала, что это член, я страшно разнервничался. Для обладателя этого неясного маленького причиндала я — Отец, и он будет чего-то ждать от меня. Каких-то действий. Тех, которые я с презрением и страхом отвергал уже около 40 лет. Ходить в походы, заниматься спортом? Смотреть матчи по телевизору, охотиться, рыбачить, драться? Производить разведку? Я не был уверен, что именно будет нужно, но подозревал, что для этого придется оторваться от компьютера.

Шансов отвертеться не было, так что я решил пройти все эти дурацкие мужские злоключения заранее — а потом написать о них книгу. И я сделал это. Я на старости лет получил свой первый значок бойскаута; я ходил с Дейвом Салмоном из Animal Planet в канадские леса выслеживать медведей; я прошел трехдневный курс молодого бойца в армейском лагере в Форт-Ноксе — стрелял из пулемета, водил танк Abrams и все такое; я продержался один раунд в схватке с пятикратным чемпионом UFC Рэнди Кутюром (Рэнди был добр ко мне). Я практически жил жизнью героя того старого фильма, где один бесхарактерный сынок богатого циника мог получить наследство, только если станет вести себя как мужчина.

Честно признаться, я думал, что мои концептуаль­ные поиски приведут к уже знакомым мне выводам. Я бы с радостью удостоверился, что «быть мужчиной» — это не давить на спусковой крючок пулемета Браунинга и не вырываться из удушающего захвата сзади. Я жаждал подтвердить привитую мне мамуленькой мысль, что «настоящий мужчина» — это о тех моментах жизни, когда я верен долгу, трудолюбив, готов помочь и достаточно смел, чтобы сказать правду, даже если она не очень приятна.

Но это абсолютно не то, что я понял.

Мамуленькины ценности — они о том, как быть примерным членом общества. А проползать по-пластунски под колючей проволокой, стреляя из автомата, поднятого над головой на вытянутых руках, — вот это и есть необходимое мужское дополнение к образу.

Я понял, что дрожать в палатке от холода, врываться в горящие здания и получать по морде от здоровяка, сидящего у тебя на груди, — вот что делает тебя мужчиной. Не самым первосорт­ным, но какой уж есть.

Звучит излишне брутально из уст манхэттенского очкарика? Что ж, я объясню.

Встретив лицом несколько ударов от Кутюра, я вдруг стал меньше бояться конф­ликтов на парковках («вот это „бдыщ“ — и есть причина, что я вел себя как трус годы напролет? Да мне у дантиста бывало хуже...»). Починив собственный унитаз, я перестал заискивать перед сантехниками. После курса молодого бойца, когда три ночи я спал всего по 3 часа, я стал более уверен в своей выносливости и в том, на что еще я могу решиться, не изменившись в лице. А вождение «ламборгини» просто сделало мои гениталии больше.

Конечно, то, насколько ты можешь быть агресси­ве­н, стыдлив, любопытен или подвижен умом, во многом определяется твоими гена­ми. Но ты заметил слово «можешь»? А в реальности только то, что ты делаешь, определяет то, кто ты есть. Так, если просто улыбатьс­я, будешь чувствовать себя счастливее. Так же, просто делая то, что всегда делали мужики, ты почувствуеш­ь себя бо́льшим мужиком. Приче­м процесс возмужания — он самовос­производящийся: каждый раз, когда ты заставляешь себя решитьс­я на что-то новое и трудно­е, ты начинаешь меньше боять­с­я следующего трудного. Например, необходимос­т­и признаться на весь мир в том, что когда-то испугался пениса собственного сына.

Адепты теории «Я ничего не смогу изменить в своей жизни» приводят еще одно возражение: то, каков ты есть, якобы определяется твоими детскими впечатлениями. Дедушка Фрейд им напел. Какая ерунда! Ну да, ты зацикленный на себе зануда. Психотерапевт тебе сказал: давний развод родителей заставляет тебя «прятаться в комфортной зоне». И что тебе дало это ново­е знание? Ты так и собираешься всю жизнь сидеть в чуланчике, размазывая слезки? Чтобы измениться, достаточно выйти на улицу и совершать поступки.

Я вырос в либеральном городке в штате Нью-Джерси, с либеральными родителями, в самое либеральное время в Америке — ранние 70-е. Несколько месяцев назад я нашел старую кинопленку с отцом в кадре: пять беззвучных минут махания руками в камеру — руками, усеянными шрамами от детских драк на ножах в Бронк­се (а еще отец боксировал в колледже, а в армии избил до полусмерти сержанта, будучи рядовым). И вот он я, его прямой потомок — книжный червь и нелепый парень. Все мои друзья — бледные писатели с Манхэттена (ну, есть еще один стендап-комик). Впрочем, я не страдал от этого до памятного визита на УЗИ. Я считал себя выше и умнее этих потных обезьян, наводняющих стадионы и пивбары (я о вас, парни). Я так отчаянно хотел построить собственную уникальную личность, что отбросил все неидеальное и невозвышенное — все, что не входило в мир, где я хотел жить. И плевать, что ничего в этом мире не привлекало женщин.

Как же я себя обманывал! В конце концов, пробуя на вкус те самые «мужские дела», я понял, что они не меняют мою уникальную личность — только расширяют ее. Если я теперь могу обойтись без сантехника, это не значит, что я перестал быть занудой с ученой степенью. Просто теперь я зануда, который может извлечь волосы из трубы в ванной.

Помнишь, я говорил, что стал увереннее в себе? А еще я теперь с легкость­ю дела­ю то, что присуще любо­му мужику: мгновенно образую группы с другими мужика­ми. Раньше я допускал, что настоящие мужланы — те, которые меня всегда пугали, — смотрят на меня с отвращением и досадой. Может, это и так, но когд­а я демонстрирую знание их мира, они все равно рады пообщаться. До моих «мужских поисков» я всегда чувствовал нервозность рядом с военнослужащими в форме. Что с ними делать — выразить восхищение, уступить место в транспорте? Или это покажется им отличным поводом вырубить меня с одного удара? А теперь трехдневный опыт в Форт-Ноксе дал мне достаточно информации, чтобы просто поддерживать с ними разговор: где проходили учебку, где служили и все такое. И все в порядке, хотя я еще не до конца избавился от привычки каждую фразу заканчивать словом «сэр».

Моему сыну сейчас три года, и он верит, что я — тот самый парень, который знает все о машинах, может установить палатку и заме­нить трубу. Потому что это действительно так. Чтоб­ы поддерживать этот авторитет, я просто делаю еще чуть больше «мужских» дел каж­дую неделю — на глазах у него. И это, как выясняется, лучший способ быть отцом мальчика.

«Добраться до своей мужественности проще, чем ты думаешь, — даже если по пути тебя подбодрят ударом в лицо...»

Автор: Джоэль Стейн, американский журналист, автор книги Man Made: A Stupid Quest for Masculinity.

Комментарии